МОЯ МАЛАЯ РОДИНА В ЛИЦАХ | ВОЛОДАРСКИЙ РАЙОН

Мы продолжаем реализацию спецпроекта #НИЖНИЙ800 и тематической рубрики "Моя малая родина в лицах"!


авторская орфография и пунктуация сохранены


Вы видели, как плачут старики?... Это малыш несмышленый плачет по поводу и без, а старики скупы на слезы. И что-то действительно должно затронуть их до глубины души, чтобы они расплакались. Так вот, моя бабушка Нина, когда я подошла к ней с расспросами о войне, расплакалась…


Вот её рассказ:

«Мои мама Прасковья и отец Георгий приехали на Сейму издалека. Она - из Ульяновска, он - из Сибири. Сейма - тогда еще не было города Володарск, а было несколько деревень – считалась хлебным краем. А как же иначе? Мельница - кормилица. И поэтому съезжались сюда люди, спасающиеся от голода, из самых разных областей. Родилась я в 1940 году. Родители работали на мельнице.


Отца не взяли на войну по состоянию здоровья, да и без мужиков –то было нельзя. Ведь отгрузка муки велась бесперебойно, а женщинам было не под силу таскать тяжеленные мешки с мукой весом 70 кг. Фронту и населению нужен был хлеб. Все работали по 12 часов без выходных, а мастера участков не выходили из цехов по нескольку дней. Отец работал на отгрузке муки, а мама - на выгрузке зерна. Норма погрузки муки в вагон составляла 21 тонну на человека за смену. Грузчики-мужчины, сознавая свой долг перед Родиной, грузили за смену по 60-70 тонн каждый. Норма по выгрузке зерна из вагона для женщин составляла 18 тонн. Так вот, по факту они выгружали по 35-47 тонн! Это ли не подвиг? Люди просто забывали о себе, не жалели своё здоровье. Потому что была одна главная идея - всё для фронта, всё для победы!


А после смены папа приходил домой в рабочей одежде, осторожно снимал с себя рубаху и стряхивал с неё драгоценный продукт - муку - на тряпочку, чтобы после мама испекла из неё лишний кусочек хлеба. А зерно, забившееся то в сапог, то в карман, размалывали вручную. И тоже исхитрялись что-то из него испечь. Хлеб из раздробленного зерна был ужасно невкусный, горький. И покупной хлеб из магазина казался по сравнению с ним пряником. Но давали его по карточкам очень мало, поэтому ели и этот горький зерновой хлеб. Сложно осознавать это всё сейчас, когда – слава Богу - люди забыли, что такое голод. Мне ведь не было и года, когда началась война. Через 3 года родился брат Женя. Забегая вперед, скажу, что помню, как уже после войны оставались мы с ним дома совершенно одни. Ему 3года, а мне 6 лет. Нас закрывали на ключ, и мы целый день смотрели в окно, когда же придет мама и принесет с работы лепёшку. Настоящую лепёшку! Маму жалели на работе после того, как осталась она одна с двумя детьми, и изредка в кочегарке позволяли испечь лепешку из муки с водой. И не было ничего слаще этой лепешки для нас!»


Еще одно воспоминание бабушки Нины:

«Помню, как немцы бомбили красный мост. Было страшно. Очень страшно. По мосту ходили поезда, и после разрушения моста нужно было как можно скорее восстановить железную дорогу. Поэтому к строительным работам привлекли пленных немцев. Еще помню самолёты. У нас же на Сейме был аэродром, и с него часто взлетали военные самолёты.»


Основные воспоминания бабушки - о постоянном голоде. А что мог ребенок запомнить больше всего? Как сказала В. Тушнова: «…маленькая смерти не поверит, и разлуку не поймет она…». Вот таким образом - через голод - война дотянулась до совсем маленьких детей.


Прабабушка Прасковья, когда после войны ей жаловались на тот же голод, нехватку самого необходимого или какие-то неурядицы, всегда отвечала : «Пускай! Лишь бы не было войны…»

Малыши войны рано повзрослели. С ними не нянчились, после войны возникли другие трудности. Родители не кидались сразу решать их проблемы, узнавать, что задали по предметам в школе, помогать с уроками… Их не возили по модным секциям и кружкам и не выспрашивали, что же им подарить.. Прабабушка так и осталась неграмотной. Но ее дети - и бабушка, и ее брат - получили достойное образование и стали уважаемыми людьми.



Второй мой прадед – Иван - участвовал в боевых действиях. Но, к сожалению, я ничего не знаю о нем. Он ушел на войну 28 августа 1941 года, а в марте 1942 года умер в плену. И осталась только строчка № 499 четвертого тома в Книге Памяти…


Если честно, я слушала бабушкин рассказ, но не могла до конца осознать лишения, трудности, этот подвиг. Конечно, я жалею бабушку и сопереживаю ей - малышке - во время войны. Но ведь чтобы осознать до конца, надо пережить это самой. Желаю всем, чтобы наше и все последующие поколения никогда не пережили этот ужас. Но давайте помнить о нём. Всегда. И рассказывать детям и внукам.


Костина Аксинья Сергеевна, МАОУ СШ №10 г. Володарск, Володарский район